Франсиско Касавелья. Умер Джон Фаулз, английский писатель, выбравший свободу

Скончался в субботу, 5 ноября 2005 г. в своем доме в городе Лайм Реджис, в возрасте 79 лет.

В своем не настолько давно вышедшем и имевшем успех 'Коллекционере' Джон Фаулз (John Fowles) писал: 'В сегодняшнем мире существует категоричное представление, что занятие философией стоит оставить философам, социологией - социологам, смерть же оставить в руках мертвых. Думаю, в этом заключается одна из величайших ересей - и деспотий - нашего времени'. Сегодня, когда Фаулз умер, необходимо вырвать его у смерти, оживить его блестящий талант и вспомнить о том, что он оставил нам наследство, не менее важное, чем сами его произведения: свою борьбу против ограничения рамок произведения одним жанром и автоматически следующего за этим безразличия. А, кроме того, и против самых уродливых детей этого ограничения: расхожих штампов и общих мест.

Потому как Фаулза в высшей степени можно считать писателем-экспериментатором, авангардистом, постмодернистом или назвать его представителем единственно возможного сегодня типа писателя: рискующий художник. Он тот, кто через описываемую историю рассматривает все стороны истины наилучшим известным ему образом, осознавая при этом, что он живет в определенную эпоху, а ему самому необходимо затаить дыхание, не дать вырваться из себя тем языкам пламени, что способны превратить все в обыденность и тлен.

Но при этом Фаулз был и останется писателем читаемым, автором бестселлеров. Писателем, который - желает он того или нет - увлекает за собой читателя, писателем, превосходящим любые ожидания. Все его книги, включая 'Любовницу французского лейтенанта', пользовались успехом. Подобно тому, как это было с Воннегутом и Хеллером в Соединенных Штатах, успех английского писателя заставляет хмурить брови специалистов и облегчает существование любителям классификации по жанрам. Его несколько странные, если можно так сказать, новеллы нравятся многим, а потому стремление Фаулза к глубине можно принять за искусственное. Только плохая книга может стать хорошим фильмом. А когда фильм плох (ужасен в случае с 'Волхвом') это происходит потому, что в картине хотят высветить все уловки и обманы расставленных в композиции ловушек.

У меня нет никакого представления о том, какова на сегодня 'температура' Фаулза по литературной шкале. Полагаю, что он занимает достойную планку, учитывая, что его последнее произведение - 'Каприз' - было опубликовано в середине восьмидесятых, а, как хорошо известно в определенных кругах, репутация писателя, особенно писателя, читаемого большинством, лишь растет с каждой неопубликованной книгой. Тем не менее, разрешите мне напомнить - оставив в стороне репутацию и то, что сюжеты Фаулза всегда были интересны, - что он вдохнул новую жизнь в исторический роман ('Любовница французского лейтенанта') и даже превратил его в роман-вымысел ('Каприз'). Что он переписал шекспировскую 'Бурю' и у него не так уж плохо получилось ('Волхв'). Что он перенес в литературу - что он создал для хорошей литературы - один из архетипов нигилиста нашего времени: архетип серийного убийцы. И прежде всего то, что через персонажа Фреда Клегга (Freddie Clegg) - похитителя, убийцы и рассказчика из 'Коллекционера' - Фаулз одним росчерком пера стер самые тривиальные представления о разгневанной молодежи, развеял ложный уравнивающий всех дух неизбежного свингующего Лондона, показав нам модника-кокни умалишенным. Фаулз описал всю ущербность послевоенного периода, плохого образования, распространенных в масс-медиа клише и невыносимого китча, покрывающего все клейкой патиной грязи.

Один из уроков исторического высокомерия с налетом триллера заключается в том, что нет никакой привлекательности в рабочем классе, а утверждать обратное равноценно сочинению новой пасторальной картины. У этой насмехающейся молодежи есть только одно - обида. Лишь зажиточный класс способен потенциально стремиться к благородству духа, потому что эти люди живут в соответствующей обстановке и получают образование, которое помогает им в реализации этих возможностей. Таковы последствия действительности. Такова реальность. И установив эту дилемму, - которая есть не что иное как удар со стороны свободного духа, - тебя могут назвать кем угодно. Но дилемма так и остается неразрешенной, пока в пригородах Парижа жгут машины, а философы философствуют, социологи социологизируют, политики политизируют, а живые - умирают
Источник www.inosmi.ru

Тем временем:

.....
     - Восстанет ... воскреснет ... шелестят камыши.
     Нет забвения Лику. Нет забвения любви. Любовь нарушит законы смерти, смертью смерть победит. Текучие образы жизни, расплывающиеся в смертной мгле, не исчезают. Преходящий и тающий лик жизни вече" в любви.

     --------------

     "Вздыхая о златокудром метателе стрел и его золотых, светлою мудростью напоенных пчелах, ты, великая царица, забыла тающий от огня дар мудрых пчел - воск. Как воск, тают личины, Персефона, видишь л" ты Лик?", - говорит весенней владычице подземного царства Протесилай, погибший у Трои первым из героев ахейских. В сердце его лик Лаодамии, которому нет забвения.
     Лаодамия на земле тоскует по убитом. Тогда Афродита, приняв образ ее рабыни Ниссы, приказывает юноше Лисиппу отдать Лаодамии искусно им вылепленное восковое изображение Протесилая и, сбрасывая с себя личину старой служанки, говорит ему:
     "Я любовь. Я роковая. Я Афродита-Мойра. Безрадостно и пустынно томился древний Хаос, и не было ничего в мире явлений, и вечные тосковали матери в довременной своей могиле, скованные ледяным сном. Но в холодном сердце Хаоса, которому дают мудрецы имя Логоса, возникла Я. И умирая, умер бессильный, истлела безумно искаженная личина, и проснулись вечные, и зажглись неисчислимые молнии изволений и устремлений. И все, что было в творчестве божеском и человеческом, все из моего возникло святого лона, все мною рождено, все во мне только дышит, все устремляется мною и ко мне. Только я! Люби меня, милый юноша, в каждом земном прельщении открывай мои черты, в каждом очаровании сладостной жизни узнавай мой зов. Люби меня!"

     ------------

     В образе пчелиных сот скрыт прообраз жизни: восковые личины преходящих форм исполнены вещим медом духа...

Волошин Максимилиан Александрович
«Федор Сологуб. Дар мудрых пчел»