Если не нравятся, мне вас жаль.
- Ты все-таки пришел, дорогой! - воскликнула она.- Это так мило с твоей
стороны, Уолтер! Давай присядем, я все тебе расскажу...
— Никто не мог бы, — сказал врач, — проявить больше вежливости и терпения.
— Говорю я это потому, — мягко продолжал мистер Пиньон, — что у себя на родине я известен как Беспощадны..
Все приходят сюда и едят этот знаменитый обед.
-- Угадали,-- сказал Джордж.
-- По-твоему, я угадал? - переспросил Эл...
---------------------------------------------------------------
Перевод М.Беккер (гл.1-30), И.Комаровой (г.31-61)
Стихи в переводе И.Комаровой.
М.: ООО Издательство АСТ; Харьков: Фолио, 2000, сс.2-231
В круглых скобках () номера подстраничных примечаний автора.
---------------------------------------------------------------
Всякая эмансипация состоит в том, что она возвращает человеческий мир,
человеческие отношения к самому человеку.
К. Маркс.
К еврейскому вопросу (1844)
1
Глядя в пенную воду,
Завороженно, одна,
Дни напролет у моря
Молча стояла она,
В погоду и в непогоду,
С вечной печалью во взоре,
Словно найти свободу
Чаяла в синем просторе,
Морю навеки верна.
Томас Гарди. Загадка.
{Здесь и далее стихи в переводе И. Комаровой.}
Восточный ветер несноснее всех других на заливе Лайм (залив Лайм - это
самый глубокий вырез в нижней части ноги, которую Англия вытянула на
юго-запад), и человек любопытный мог бы сразу сделать несколько вполне
обоснованных предположений насчет пары, которая одним студеным ветреным
утром в конце марта 1867 года вышла прогуляться на мол Лайм-Риджиса -
маленького, но древнего городка, давшего свое имя заливу.
Мол Кобб уже добрых семьсот лет навлекает на себя презрение, которое
люди обыкновенно питают к предметам, слишком хорошо им знакомым, и коренные
жители Лайма видят в нем всего лишь старую серую стену, длинной клешней
уходящую в море. И в самом деле, вследствие того, что этот крохотный Пирей
расположен на порядочном расстоянии от своих микроскопических Афин, то есть
от самого города, жители как бы повернулись к нему спиной. Конечно, суммы,
которые они веками расходовали на его ремонт, вполне оправдывают некоторую
досаду.
...
Против одной фамилии в дебете Кортома ставит букву Н, подумавши,
скащивает со счета один рубль - и милостиво ухмыляется миру.
Сзади почтительно дожидается приказчик, Иван Скитский - из скитов
беглый. Голова не на плечах, как у всех, а в плечи закопана - выглядывает
мышью, из норы:
- Степка-зуёк в чану заснул... Потеха! Пожалуйте поглядеть...
- О? Ну, пусть подождут: я - сейчас.
Зуёк Степка, наживодчик, наживлял снасти всю ночь - и вот скапутился,
всё бросил, залез в дырявый салогрейный чан на берегу, и на корточках -
одни сапоги дяденькины да голова льняная - похрапывал. Собрались со всего
берега к чану. Кликали - не слыхал Степка, жеребцами ржали - не слыхал
Степка: в чану на корточках похрапывал.
Приказчик, Иван Скитский, прикрыл чан досками, пригнёл пудовыми
гирями, угромоздился сверху - и пошла потеха.
- Давай, ребята!
Стали, как на пожаре, цепью, ведро за ведром по цепи - и в чан, где
Степка. Степка вскочил, ткнулся: в клетке, и вода хлобыщет, и ничего не
понять спросонья.
Заколотился, заревел лихоматно:
- О, батюшки, где я? Ой, дяденька! Ой, пустите!
А дяденька Марей - тут, сзади. Такой же льняноволосый, как Степка, и
Бог его знает, много ли старше Степки. Саженный, плечистый, а глаза -
ребячьи, синие - на чаек разинул: вот первый раз в жизни увидел чаек.
Уже перестал звать Степка и чуть слышно скулил по-щенячьи через нос:
тут только Марей услышал. Залился красным - уши красные, шея красная -
плечами, локтями пропахал сквозь народ, выхватил ведро у приказчика, гири с
досок долой...
