-Бордель!
     - Великолепно! Все, что угодно, лишь бы подстегнуть ваше либидо.
     - Вы вовсе не врач.
     - Путы. Хлыст. Черная кожа. Все, что вам на ум придет.
     - Это чудовищно!
     - Хотите, чтобы сестра разделась?
     -Нет!
     Доктор чуть отстраняется.
     - Надеюсь, вы не расист, мистер Грин?
     Не поворачивая головы, он произносит:
     - Я требую, чтобы сюда пришел заведующий отделением.
     - Я - заведующая отделением.
     - Только до тех пор, пока я не вышел отсюда. Я добьюсь, чтобы вас лишили права лечить!
     - Надеюсь, вы заметили, что вам уже не так трудно подбирать слова? Так что, может быть, есть какой-то...
     - Катись к чертям собачьим! Иди проссысь!
     Молчание. Тон врача становится еще более ледяным:
     - Возможно, вы не подозреваете об этом, мистер Грин. Однако любое использование образов, связанных с дефекацией или мочеиспусканием, есть симптом продуцируемого определенной культурой чувства сексуальной вины и подавления сексуальных импульсов.
     - Отзынь!
     И снова - молчание. Потом - голос сестры:
     - Все пропало, доктор.
     Он слышит раздраженный выдох доктора Дельфи; потом, после некоторого колебания, она убирает колено с кровати и теперь просто стоит рядом.
     - Сестра, боюсь, так мы с этим не справимся. Придется применить ПС.
     Слышится шуршание ткани. Снова встревожившись, он со своей подушки бросает испуганный взгляд в сторону доктора Дельфи и видит, что та сняла халат и, ничем не прикрытая, протягивает его над кроватью сестре. Смерив его столь же неприкрыто раздраженным взглядом, она произносит:
     - Вы получаете это лечение исключительно потому, что вы - пациент платный. Довожу до вашего сведения, что, будь вы на государственном страховании, я бы не стала терпеть подобное поведение. Ни секунды. - Скрестив на груди руки, она продолжает: - Не говоря уже ни о чем ином, список больных, ожидающих мест в нашем отделении, просто огромен. Мы работаем в постоянном напряжении.
     Он собирается с силами и храбро глядит ей в глаза:
     - Что такое "ПС"?
     - Плексиколический стимулятор (6).

Страницы: (153) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И чего тут только не было - и железнодорожные пути, и стрелки, и пыхтенье локомотивов, и паровозные гудки, однако ощущение было такое, будто ты совершаешь некий ритуал, но не уезжаешь и не расстаешься. Утреннее освещение, казалось, определяло наши роли, и, поскольку всем нам предстояло вернуться засветло, ни у кого не возникало впечатления, будто отправляешься в путешествие. В этой атмосфере определенности, незыблемости Буби в своей зеленой фетровой шляпе и туго подпоясанном плаще выглядел как-то удивительно неуместно. Он громко выкрикнул мое имя, нагнулся и так обнял, что у меня кости затрещали, а потом смачно чмокнул в обе щеки. Я и представить себе не мог, как дико, нелепо и непристойно выглядело подобное приветствие на железнодорожной платформе в половине восьмого утра. Это было нечто из ряда вон выходящее. По-моему, никто не засмеялся. А несколько человек отвели взгляд. Один мой друг побелел как полотно. Не меньшую сенсацию произвело и то, что мы громко заговорили на языке, никак не похожем на английский. Это, видимо, показалось наигранным, бестактным и непатриотичным, но не мог же я сказать Буби, чтобы он заткнулся, или объяснить ему, что в Америке по утрам не беседуют - это нарушение некоего банального ритуала. В то время как мои друзья и соседи говорили о вращающихся косилках для лужаек и химических удобрениях, Буби восторгался красотами пейзажа, безупречностью американских женщин, прагматизмом американской политики и рассуждал о том, какой это ужас, если будет война с Китаем. Когда мы расставались на Мэдисон-авеню, он расцеловал меня. Надеюсь, что уж тут-то никто на нас не глазел.
   Вскоре после этого мы пригласили чету Парлапьяно на ужин, чтобы познакомить с нашими друзьями. По-английски Буби говорил ужасно. "Могу я сесть на вас, чтобы побыть вместе?" - осведомлялся он у дамы, намереваясь всего лишь составить ей компанию. И тем не менее человек это был прелестный, и за живость и приятную внешность многое ему прощалось. Ни с одним итальянцем познакомить его мы не могли, поскольку ни одного не знали. В Буллет-Парке итальянцев живет немного, да и то в основном рабочие и домашняя прислуга...

Чивер Джон (Cheever John)   
«Еще одна житейская история»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Гостевая книга