летних
соломенных или старых мужских фетровых шляпах и длинных мужских пальто,
подкладывали под них дрова, а мужчины в передниках из мешковины,
подвязанных проволокой поверх..
Его вызвали в Петербург. Но здесь – только за то, чтобы произвести опыт в присутствии Алексея, – с него спросили для госпожи Балетта двадцать пять тысяч рублей...
- А так и не настоящая, - рассмеялся отец. - Отсюда кажется, что и
мельница и дома... А подойдешь поближе, там ничего нет.
&n..
-----------------------------------------------------------------------
John Fowles. A Maggot (1985). Пер. - В.Ланчиков. М., "Вагриус", 1996.
OCR & spellcheck by HarryFan, 31 July 2002
-----------------------------------------------------------------------
ПРОЛОГ
Слово "Maggot", вынесенное в заглавие этой книги [поскольку в русском
языке не существует слова, совмещающего в себе все значения английского
слова "Maggot", для перевода названия книги переводчику пришлось
ограничиться лишь одним его значением; перевод этого слова в самом романе
варьировался в зависимости от контекста с максимальным соблюдением смысла,
приданного ему автором], означает "червь, личинка", которая со временем
должна преобразиться в крылатое существо. Всякий сочиненный текст - такая
личинка; по крайней мере, так хотелось бы думать сочинителю. Прежде это
слово имело еще одно, почти забытое сейчас значение: "прихоть, фантазия".
В конце XVII - начале XVIII века оно употреблялось в переносном смысле для
обозначения музыкальных произведений - танцев и напевов, - не имевших
четкого жанрового названия: "фантазия мистера Бевериджа", "фантазия
милорда Байрона", "фантазия Карпентеров". Описанные ниже события
приходятся как раз на эту эпоху, и на создание моей литературной фантазии
меня подвигла та же причина, по которой создавались "фантазии" того
времени: тема не шла из головы. На протяжении нескольких лет в моем
воображении часто возникала одна и та же картина: горстка безликих
спутников движется без видимой цели навстречу неким событиям. Дело, скорее
всего, происходит в далеком прошлом, потому что едут они верхом; путь их
лежит по безлюдной местности. Такой вот расплывчатый образ, ничего более
определенного. Я не знал, откуда они, почему эта картина так настойчиво
всплывает из подсознания. Они едут, едут, их путешествию не видно конца.
Просто череда всадников на горизонте - словно прокручивается склеенная в
кольцо кинопленка; или словно чертится, чертится неизменная строка -
единственная уцелевшая строка забытого предания.
Но однажды черты одного всадника обрели отчетливость. Мне в руки
случайно попал выполненный карандашом и акварелью портрет молодой женщины.
Своего имени художник не поставил, зато в углу виднелась короткая
чернильная помета. Это была дата, написанная по-итальянски и не слишком
разборчиво: "16 июля 1683". Такая точность пришлась мне по душе чуть ли не
больше самого портрета. Кстати сказать, особыми достоинствами он не
отличался, однако в лице этой давно умершей девушки, в ее взгляде
проступала такая неизъяснимая сила, что казалось, будто она жива и сейчас,
будто она не желает покидать наш мир. И портрет стал неотвязно меня
преследовать. Возможно, из-за этого неприятия смерти мое воображение и
связало женщину с портрета с другой женщиной, которая жила гораздо позже и
которой я уже давно восхищался.
... Стоит мышлению начаться, и оно уже подтачивает. Поначалу роль общества здесь не велика. Червь сидит в сердце человека, там его и нужно искать. Необходимо понять ту смертельную игру, которая ведет от ясности в отношении собственного существования к бегству с этого света.
Причин для самоубийства много, и самые очевидные из них, как правило, не самые действенные. Самоубийство редко бывает результатом рефлексии (такая гипотеза, впрочем, не исключается). Развязка наступает почти всегда безотчетно. Газеты сообщают об " интимных горестях" или о " неизлечимой болезни" . Такие объяснения вполне приемлемы. Но стоило бы выяснить, не был ли в тот день равнодушен друг отчаявшегося - тогда виновен именно он. Ибо и этой малости могло быть достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу.
Воспользуемся случаем, чтобы отметить относительность рассуждений, про водимых и этом эссе: самоубийство может быть связано с куда более уважительными причинами. Примером могут служить политические самоубийства, которые совершались " из протеста" во время китайской революции.
Но если трудно с точностью зафиксировать мгновение, неуловимое движение, при котором избирается смертный жребий, то намного легче сделать выводы из самого деяния. В известном смысле, совсем как в мелодраме, самоубийство равносильно признанию. Покончить с собой значит признаться, что жизнь кончена, что она сделалась непонятной. Не будем, однако, проводить далеких аналогии, вернемся к обыденному языку. Признается попросту, что "жить не стоит". Естественно, жить всегда нелегко. Мы продолжаем совершать требуемые от нас действия но самым разным причинам, прежде всего и силу привычки. Добровольная смерть предполагает, пусть инстинктивное, признание ничтожности этой привычки, осознание отсутствия какой бы то ни было причины для продолжения жизни, понимание бессмысленности повседневной суеты, бесполезности страдания.
Каково же это смутное чувство, лишающее ум необходимых для жизни грез? Мир, который поддается объяснению, пусть самому дурному, - этот мир нам знаком. По если вселенная внезапно лишается как иллюзий, так и познаний, человек становится в ней посторонним...
