А сам Ж. К. С., чье лицо он никогда не видел, сохранял самообладание,
говорил спокойно, чуть снисходительно...
Но не стану развлекаться их описанием. В общем-то ясно: я почувствовал страх или что-то в этом роде. Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперед...
Наше обучение в школе - как в прямом, так и в
переносном смысле - было очень строгим из-за сложности знания, которым нас
пытались наделить...
---------------------------------------------------------------
Перевод с английского И. Бессмертной
Фаулз Дж. Коллекционер. - М.: Вагриус, 2000
OCR: Проект "Общий Текст"
---------------------------------------------------------------
que fors aus ne le sot riens nee
{никто не знал об этом кроме них (старофр.).}
Мария Французская "Шато Вержи"
I
Когда она приезжала из частной школы домой на каникулы, я мог видеть ее
чуть не каждый день: дом их стоял через дорогу, прямо против топ" крыла
Ратуши, где я работал. Она то и дело мчалась куда-то, одна или вместе с
сестренкой, а то и с какими-нибудь молодыми людьми. Вот это мне было вовсе
не по вкусу. Иногда выдавалась минутка, я отрывался от своих гроссбухов и
папок, подходил к окну и смотрел туда, на их дом, поверх матовых стекол, ну,
бывало, и увижу ее. А вечером занесу это в дневник наблюдений. Сперва
обозначал ее индексом "X", а после, когда узнал, как ее звать, "М".
Несколько раз встречал на улице, а как-то стоял прямо за ней в очереди в
библиотеке на Кроссфилд-стрит. Она и не обернулась ни разу, а я долго
смотрел на ее затылок, на волосы, заплетенные в длинную косу, очень светлые,
шелковистые, словно кокон тутового шелкопряда. И собраны в одну косу,
длинную, до пояса. То она ее на грудь перекидывала, то снова на спину. А то
вокруг головы укладывала. И пока она не стала гостьей здесь, в моем доме,
мне только раз посчастливилось увидеть эти волосы свободно рассыпавшимися по
плечам. У меня прямо горло перехватило, так это было красиво. Ну точно
русалка.
А в другой раз, в субботу, я поехал в Музей естественной истории, в
Лондон, и мы возвращались в одном вагоне. Она сидела на третьей от меня
скамейке, ко мне боком, и читала, а я целых полчаса на нее смотрел. Смотреть
на нее было для меня ну все равно как за бабочкой охотиться, как редкий
экземпляр ловить. Крадешься осторожненько, душа в пятки ушла, как
говорится... Будто перламутровку {Перламутровка (Great Spangled Fritillaria)
- крупная бабочка красивой перламутровой окраски.} ловишь. Я хочу сказать, я
о ней думал всегда такими словами, как "неуловимая", "ускользающая",
"редкостная"... В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже
очень хорошеньких. Она была - для знатока. Для тех, кто понимает.
В тот год, когда она еще в школу уезжала, я не знал, кто она и что.
Только фамилию отца - доктор Грей, да еще как-то слышал, говорили на встрече
секции жесткокрылых, что вроде мать у нее попивает. И правда, раз встретил
ее мамашу в магазине, слышал, как она с продавцом разговаривает - голосок
жеманный, футы ну-ты, тон барский, и видно сразу, из тех, кто не дурак
выпить: штукатурка с лица чуть не валится и всякое такое.
В ожидании поезда они расположились на тенистой террасе вокзального
буфета. Отсюда были видны железнодорожные пути, яркие семафоры и крутые
асфальтовые платформы, по которым спешили люди на дачные поезда.
Здесь Шегалов заказал два обеда, бутылку пива и мороженое.
- Дядя, - задумчиво сказала Натка, - три года тому назад я говорила
тебе, что хочу быть летчиком или капитаном морского парохода. А вот
случилось так, что послали меня сначала в совпартшколу, - учись, говорят, в
совпартшколе, - а теперь послали на пионерработу: иди, говорят, и работай.
Натка отодвинула тарелку, взяла блюдечко с розовым, быстро тающим
мороженым и посмотрела на Шегалова так, как будто она ожидала ответа на
заданный вопрос.
Но Шегалов выпил стакан пива, вытер ладонью жесткие усы и ждал, что
скажет она дальше.
- И послали на пионерработу, - упрямо повторила Натка. - Летчики летят
своими путями. Пароходы плывут своими морями. Верка - это та самая, с
которой мы вытащили твою саблю, - через два года будет инженером. А я сижу
на пионерработе и не знаю - почему.
- Ты не любишь свою работу? - осторожно спросил Шегалов. - Не любишь
или не справляешься?
- Не люблю, - созналась Натка. - Я и сама, дядя, знаю, что нужная и
важная... Все это я знаю сама. Но мне кажется, что я не на своем месте. Не
понимаешь? Ну вот, например: когда грянула гражданская война, взяли бы тогда
тебе и сказали: не трогайте, Шегалов, винтовку, оставьте саблю и поезжайте в
такую-то школу и учите там ребят грамматике и арифметике. Ты бы что?
- Из меня грамматик плохой бы тогда вышел, - насторожившись, отшутился
Шегалов...
