- Уррра!!!
- Занявший первое место провозглашается гением, шестое место - идиотом!..
Я секретарша
одного из самых крупных психоаналитиков в стране".
- Чем могу быть полезна? - спросила она подчеркнуто безразличным
тоном...
тории, обучение Локхарта
продвигалось обрывочно, но все же постоянно оказывалось достаточным для
того, чтобы отразить любую попытку местных школьных властей предоставить ему
более ..
Здесь это
каждодневная практика. Мы требуем всего лишь, чтобы вы сотрудничали с нами.
Сестра?
- Все еще отрицательная.
- Так. Теперь давайте-ка бросим заниматься ерундой. У меня совершенно
нормальное женское тело. Закройте глаза и используйте его по назначению.
Ее голос и взгляд казались теперь голосом и взглядом нянюшки - нянюшки
старой школы, - уговаривающей упирающегося ребенка отправить наконец
естественные надобности.
- Но зачем?
- И будьте так добры, не задавайте бессмысленных вопросов.
Она отворачивается и смотрит теперь на стену за его головой, исключая
дальнейшую дискуссию. Наконец он закрывает глаза и, подняв руки, осторожно
кладет ладони на склоненные над ним груди. Он не ласкает их, просто не
убирает рук. Груди теплы и упруги, они приятно наполняют чаши ладоней; и он
ощущает слабый смолистый аромат, словно аромат цветущего мирта; несомненно,
это запах антисептического мыла, которым она пользуется. Однако гораздо
острее, чем женственность доктора Дельфи, он чувствует нарастающий в нем
гнев. Ведь он сумел понять хотя бы то, что недавно, по-видимому, перенес
тяжелейшую травму и его мозг, очевидно, находится в таком состоянии, что
особенно легко уязвим, а эти две женщины не только беспардонно пользуются
его слабостью, тем, что он еще не вполне оправился от наркоза, но (что
гораздо хуже!) совершенно не принимают в расчет те моральные устои, которых
он, по всей вероятности, придерживается.
К своему ужасу - ведь сестра Кори так и не прекратила своих усилий, -
он чувствует начинающуюся эрекцию. Может быть, сестра молча сделала врачу
какой-то знак, потому что та заговорила чуть менее едким тоном, - так,
пожалуй, мог бы говорить какой-нибудь министр туризма, принимающий делегацию
представителей иностранных туристических фирм, заучивший оптимистический
текст, составленный для него чиновником, который никогда и в глаза не видел
ни одного живого представителя зарубежной фирмы.
- А теперь я предлагаю вам исследовать другие ареалы моего тела.
Это было уж слишком. Его руки снова упали на подушку. Впрочем, веки он
так и не открыл.
- Это неприлично.
Доктор Дельфи молчит с минуту, потом, являя гораздо менее приятные
аспекты ее более высокого интеллектуального и социального происхождения,
произносит резко и холодно:
- Если хотите знать, мистер Грин, утрата памяти у вас вполне может быть
отчасти связана с подсознательным желанием ласкать незнакомое женское тело.
Он возмущенно открывает глаза:
- Это совершенно необоснованное заключение.
... Он посмотрел на говорившего.
- По-вашему, значит, можно стерпеть, когда черномазый нападает на белую
женщину? И вы, белый, его оправдаете, правильно я вас понял? Катитесь-ка
лучше обратно на Север, откуда приехали. Нам здесь таких не нужно.
- Причем тут Север? - сказал второй. - Я в этом городе родился и вырос.
- Ну дела! - сказал юнец. Он обвел всех напряженным, недоумевающим
взором, словно стараясь припомнить, что же хотел сказать или сделать.
Рукавом он вытер лоб, покрытый испариной.
- Черт меня побери, если я допущу, чтоб белую женщину...
- Втолкуй им, парень, - сказал коммивояжер. - Богом клянусь, пусть они
только...
С грохотом распахнулась стеклянная дверь. На пороге, раздвинув ноги,
легко удерживая в равновесии плотное тело, остановился человек. Ворот
белой рубашки расстегнут, на голове фетровая шляпа. Разгоряченный, наглый
взгляд мгновенно охватил всех присутствующих. Фамилия этого человека была
Мак-Лендон. На фронте он командовал солдатами и получил медаль за
доблесть.
- Ну, - сказал он, - так и будете сидеть да терпеть, что на улицах
Джефферсона черномазый подонок насилует белую женщину?
Крепыш снова вскочил. Шелк сорочки плотно облегал его тугие плечи. Под
мышками набрякли два темных полумесяца.
- Вот и я про то! Я же им слово в слово...
- А там и вправду что-то было? - спросил третий. - Не впервой же ей
мерещится. Пинкертон тут верно говорил. Помните, прошлый год она вопила,
что с крыши мужчина подглядывает, как она раздевается?
- Что? - сказал клиент. - Что такое?
Парикмахер осторожно усаживал его обратно в кресло, и он, подчиняясь,
откинулся на спинку, с запрокинутой головой. Парикмахер придерживал его за
плечи.
Мак-Лендон напустился на третьего.
- Было! А какая, к чертовой матери, разница! Вы что, намерены спускать
черномазым, пока они и впрямь до этого не додумались?
- Вот и я про то! - вскричал Крепыш...
